Сам ход суда над Булатом Абиловым, Асылбеком Кожахметовым и Толеном Тохтасыновым (заочно) с самого начала продемонстрировал заведомо провальный, политически инспирированный заказной характер вменяемого им обвинения по укрывательству нескольких казахстанских граждан путем подписания ходатайства о предоставлении им политического убежища в Украине.

Назначение на этот процесс судьи Р. Ашкеевой, профессионально крайне слабой, и очевидно несвободной в своих решениях, стало дополнительным свидетельством полной несостоятельности обвинения в целом.

В первые же дни процесса судья, в «соавторстве» с государственным обвинителем, допустила столько вопиющих нарушений Уголовно-процессуального Кодекса, что защита была вынуждена несколько раз заявлять ей отвод, а также и прокурору.

Так, судья предоставила адвокату Мусину С.А. и другим защитникам недостаточное время для ознакомления с материалами дела, тем самым ограничив полномочия защиты, установленные ст. 74 УПК РК.

Она необоснованно отказала стороне защиты в проверке правильности составления постановления о предании обвиняемых суду, подписанного вместо прокурора г. Алматы неустановленным лицом. При этом никаких действий по идентификации этого лица предпринято не было. В этой связи сам вопрос о законности предания обвиняемых суду остается открытым.

Судья, грубо проигнорировав требования действующего законодательства, не разрешила защитникам заявлять ходатайства в порядке, предусмотренном ст. 343 УПК РК. Возможность заявлять ходатайства является частью гарантированного Конституцией права на защиту и квалифицированную юридическую помощь, ограничение этого права носит антиконституционный характер.

Судья систематически оставляет ходатайства открытыми или просто игнорирует их, что тоже является нарушением принципа всесторонности, полноты и объективности исследования обстоятельств дела и права на защиту. Так, например, защитник Мусин заявил ходатайство о прекращении уголовного дела в связи с его незаконным возбуждением. Судья, грубо проигнорировав требования действующего законодательства, нарушив ч. 2 ст. 325 УПК, не удалившись в совещательную комнату, оставила это ходатайство открытым. Мотивировав это тем, что не знает, когда уголовное дело было возбуждено, и в каком томе находятся соответствующие документы. Хотя УПК обязывал судью до назначения главного судебного разбирательства ознакомиться хотя бы с этим.

Наконец, судья, явно торопя процесс, вообще не разрешила стороне защиты огласить свои ходатайства и отказалась принимать заявленный ей отвод, что также является грубым нарушением УПК.

Творимые на суде произвол и беззаконие являются естественным продолжением юридически несостоятельного и бездарно слепленного обвинения.

Подписавшие ходатайства лидеры демократической оппозиции руководствовались необходимостью защитить людей, подвергшихся политически мотивированным уголовным преследованиям, - это их ясная гражданская позиция. В то же время вменяемое им обвинение по статье 363 УК – «заранее не обещанное укрывательство тяжкого и особо тяжкого преступления» - никак не доказано самими материалами дела. Что естественно, поскольку обвинение – политически заказано, и все держится на домыслах, натяжках и лжесвидетельствах.

Так, причастность братьев Байсаковых к убийству предпринимателя Костанова в 2001 году «подтверждается» лишь «признаниями» некоего Елюбаева, до того отбывавшего свой срок за другое убийство, и лишь после возникновения ДВК «вспомнившего» о своем участии и в этом деле. Выведенный следствием из-под наказания, он с тех пор, вместо отсидки, и эксплуатируется как эксклюзивный «ключевой» свидетель.

В тоже время предполагаемый киллер, арестованный в России, и представший перед судом присяжных был … оправдан.

Наконец, несмотря на все усилия казахстанских органов, и весьма высокопоставленных лиц, украинский суд, в нескольких инстанциях, отказал в лишении Байсаковых статуса политических беженцев, тем самым подтвердив несостоятельность выдвинутого против них уголовного обвинения.

Что же касается попыток доказать, будто бы Абилов и Кожахметов знали о хотя бы предполагаемой причастности Байсаковых к убийству, все «доказательства» строятся лишь на их посещении … Павлодара, во время суда над Галымжаном Жакияновым. По логике: если были, значит - не могли не знать. Для более же «фактического» доказательства использованы показания некого «Сабира Сабировича Сабирова», анонима, якобы являвшегося (и по сей день представляющегося таковым) активным участником ДВК в Павлодаре, но «раскаявшимся» и секретно поведавшем следствию, как он, на правах хозяина наливая чай Кожахметову и Тохтасынову в офисе ДВК, слышал, как они говорили про Байсаковых.

По Абилову же – и того хлеще. Поскольку как раз он в Павлодар во время суда, на самом деле, ни разу не приезжал (чему мы сами – объективные свидетели!), понадобились лжесвидетельства нескольких полицейских, которые его там тоже «видели». Будто бы он, не заходя в зал суда, и не общаясь со стоящими снаружи (это Абилов-то!), чего-то ждал в сторонке. Понятно чего: дать возможность «Сабиру Сабировичу» рассказать, как этот «активист ДВК» подошел к одиноко стоявшему Абилову, и тот, при нем, с кем-то говорил по мобильному телефону, что надо выручать Байсаковых…

Воистину, это – кризис! Налагающийся на социально-экономический и политический кризис в стране кризис еще и судебной и правоохранительной системы, занимающейся, на потрясающе низком профессиональном уровне, заказными политическими инспирациями.

Мы заявляем, что ответственность за творимое издевательство над правосудием ложится на рядовых исполнителей и высокопоставленных заказчиков беззакония.